Alexander Kondakov (kondakoff) wrote,
Alexander Kondakov
kondakoff

Назад, за Родину!



Наконец-то! Все вздохнули с облегчением.
Михаил Жванецкий.

Пройдя путь эволюционного развития по спирали вниз, мы вернулись туда, откуда вышли. Правда, уже без денег, без лучших мозгов и мускулов. Как проигравший в казино возвращается домой. Мы вернулись, мама! Домой! Домой!

Ну, слава богу, дети! С Новым счастьем! Я и так никогда не терял оптимизма, а последние события меня просто окрылили. Я же говорил: или я буду жить хорошо, или мои произведения станут бессмертными. И жизнь опять повернулась в сторону произведений.

А они мне кричали: «Все, у вас кризис, вы в метро три года не были! О чем вы писать теперь будете? Все теперь об этом. Теперь вообще права человека, теперь свобода личности выше государств. А вы зажрались, три года в метро не были».

Критика сверкала: вечно пьяный, жрущий, толстомордый, все время с бокалом. А я всегда с бокалом, потому что понимал — ненадолго.

Все по словам. А я по лицам. Я слов не знаю, я лица понимаю.

Подошел ко мне авторемонтник и говорит:

— Я вам радиатор заменил.

А я на лицо его глянул.

— Нет, — говорю, — не заменил.

— То есть, — говорит, — запаял.

— Нет, — говорю, — не запаял.

— Сейчас посмотрю.

И он пошел смотреть.

Когда все стали кричать «свобода!» и я вместе со всеми, пошел смотреть по лицам. Нормально все. Наши люди. Они на свободу не потянут. Они нарушать любят. Ты ему запрети, чтоб он нарушал. Это он понимает.

— Это кто сделал?

— Где?

— Вот.

— Что сделал?

— Что сделал, я вижу. А кто это сделал?

— А что, здесь запрещено?

— Запрещено.

— Не я.

Наша свобода — это то, что мы делаем, когда никто не видит. Стены лифтов, туалеты вокзалов, капоты чужих машин. Это и есть наша свобода. Нам руки впереди мешают. Руки сзади — другое дело. И команды не впереди, а сзади. То есть не зовут, а посылают. Это совсем другое дело. Можно глаза закрыть и подчиниться: «Левое плечо вперед! Марш! Стоп! Отдыхать! Подъем! Становись!..»

Так что народ сейчас правильно требует порядка. Это у нас в крови — обязательность, пунктуальность и эта… честность, порядочность и чистота. Мы жили среди порядка все 70 лет и не можем отвыкнуть. В общем, наша свобода — бардак. Наша мечта — порядок в бардаке. Разница небольшая, но некоторые ее чувствуют.

Они нам и сообщают: вот сейчас демократия, а вот сейчас диктатура. То, что при демократии печатается, при диктатуре говорится. При диктатуре все боятся вопроса, при демократии — ответа. При диктатуре больше балета и анекдотов, при демократии поездок и ограблений.

Крупного животного страха — одинаково. При диктатуре могут прибить сверху, при демократии — снизу. При полном порядке — со всех сторон. Сказать, что милиция при диктатуре защищает, будет некоторым преувеличением. Она нас охраняет. Особенно в местах заключения. Это было и есть.

А на улице, в воздушной и водной среде, это дело самих покойников, поэтому количество погибших в войнах у нас равно количеству погибших в мирное время. В общем, наша свобода хотя и отличается от диктатуры, но не так резко, чтоб в этом мог разобраться необразованный человек, допустим, прокурор или военный.

Многих волнует судьба сатирика, который процветает в оранжерейных условиях диктатуры пролетариата и гибнет в невыносимых условиях расцвета свободы. Но это все якобы. Просто в тепличных условиях подполья он ярче виден и четче слышен. И у него самого ясные ориентиры. Он сидит на цепи и лает на проходящий поезд, то есть предмет, лай, цепь и коэффициент полезного действия ясны каждому.

В условия свободы сатирик без цепи, хотя в ошейнике. Где он в данный момент, неизвестно. Его лай слышен то в войсках, то под забором самого Кремля, а чаще он сосредоточенно ищет блох с огромной тоской по ужину. И дурак понимает, что в сидении на цепи больше духовности и проникновения в свой внутренний мир. Ибо бег за цепь можно проделать только в своем воображении, что всегда интересно читателям.

Конечно, писателю не мешало бы отсидеть в тюрьме для высокого качества литературы, покидающей его организм. Но, честно говоря, не хочется. И так идешь на многое: путаница с семьями, свидания с детьми… Так что тюрьма — это будет чересчур.

Но что сегодня радует — предчувствие нового подполья. Кончились волнения, беготня, митинги, выборы, дебаты, снова на кухне, снова намеки, снова главное управление культуры и повышенные обязательства. Снова тебе кричат: «Вы своими произведениями унижаете совьетского человьека», а ты кричишь: «А вы своей «Газелью» его просто калечите». Красота!

Но тот, кто нас снова загоняет в подполье, не подозревает, с какими профессионалами имеет дело. Сказанное оттуда, по всем законам акустики в десять раз сильнее и громче и, главное, запоминается наизусть. А вечный лозунг руководства «Работать завтра лучше, чем сегодня» в подполье толкуют однозначно: сегодня работать смысла не имеет.

Взято ТУТ

Tags: personal, russian people, Заметки на обочине, Личное, рекомендую
Subscribe

  • Анекдот от Дэвида Херна. (DAVID HURN)

    «Однажды я попал на обед с Картье-Брессоном и Юджином Смитом. Они говорили, я почтительно слушал. Картье-Брессон спросил Смита между прочим: «Как…

  • Great Ocean Rd. Victoria. Australia. Part 3.

    Сейчас, спустя время, решил просмотреть старые кадры, отснятые тут, в Австралии. Отснятого оказалось много, часть даже не сканировал, отснял,…

  • The Americans

    Вся эта Ковидная эпопея имеет один несомненый плюс, это наличие дополнительного времени которого не было ранее, по причине работы, тренировок в зале…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments